Хотя погода стояла довольно теплая, Трейвис зябко втянул голову в плечи, а руки засунул в карманы брюк. Эта воробьиная поза всегда сильно раздражала Сейдж, которая считала, что так ее возлюбленный становится похожим на надутого сыночка зажравшихся богатеев. Обычно эта поза означала, что у Трейвиса на уме какая-то скверна, но он боится ее обсуждать.

— Дело в том, Сейдж… Не слишком ли мы торопимся с объявлением нашей помолвки?

Это заявление было полной неожиданностью для девушки, но она тут же перешла в наступление:

— Как тебя понимать? Трейвис закашлялся.

— Ну, после весеннего семестра у меня все еще остается интернатура да еще год обязательной врачебной практики. После этого мне предстоят еще специальные курсы по дерматологии.

— Я прекрасно знаю, что ожидает тебя, прежде чем ты приступишь к врачебной практике, Трейвис. У нас все будет хорошо. Когда я получу степень магистра, то тоже смогу найти хорошую работу.

— Я не из-за денег беспокоюсь. Родители всегда поддержат меня.

— Тогда о чем ты беспокоишься? Расслабься, это же Рождество!

Трейвис тоскливо посмотрел вдоль длинной вереницы машин.

— Мне кажется, ты не понимаешь, что я пытаюсь сказать, Сейдж.

Улыбка на лице девушки стала какой-то нервной.

— Очевидно, нет. Мне кажется, ты намекаешь на что-то ужасное. Тебя даже тошнит, кажется. Не мучай ни себя, ни меня. Если тебе есть что сказать, я готова выслушать.

Трейвис почесал затылок, покашлял в кулак, помялся с ноги на ногу.

— Я долго думал в последнее время и…

— И?..

— И мне кажется… Дело не в том, что ты… Просто мы, Сейдж…

— Что мы?!

Молодой человек несколько раз открыл и закрыл рот, как выброшенная на сушу рыба, а затем выдал:

— Не подходим!.. Мы просто не подходим друг другу!..