— Эта дорога к взлетной полосе, — ответил Бойд.

— Взлетной полосе?

— Где я оставил самолет.

— Самолет?

— Вы туги на ухо? Перестаньте повторять за мной.

— Вы хотите сказать, что мы полетим домой?

— Конечно! А вы что думали? Что мы поедем на машине?

— Именно.

— Это лишний раз доказывает, как может заблуждаться человек. Вот как насчет того Казановы.

Сейдж оставила это замечание без комментариев и всю оставшуюся часть дороги молчала. Да, это было достойное завершение вечера, когда она толкалась локтями со сливками высшего общества Хьюстона.

Теперь Сейдж сидела в старом, заброшенном, населенном грызунами самолетном ангаре и ожидала человека, который целовал ее так, словно зарабатывал на этом деньги, и который дразнил и оскорблял ее при каждом удобном случае. В данный момент он был снаружи и проверял самолет перед полетом.

Девушка обрушила все свое негодование на брата, находившегося в данный момент в госпитале Милтон Пойнта.

— Лаки, о чем ты думал, посылая этого… этого человека…

— Вы уже вылетаете?

— Да, уже вылетаем, но я зла на тебя. Как ты мог послать за мной такого человека?!

— А чем плох Харлан?

— Чем плох Харлан? — повторила Сейдж. — Это междугородный разговор, — тут же пробормотала она, пытаясь изгнать головную боль, — и мне понадобится много времени, чтобы перечислить его плохие качества. Почему ты послал его? Почему ты просто не позвонил Белчерам и не попросил меня вернуться домой?

— Я же знал, что ты добиралась до Хьюстона на машине Трейвиса, а свою оставила в Остине. Твоя подружка предупредила меня. Ты говорила, что родители Трейвиса не очень-то обрадуются, если вы заявитесь рождественским утром, поэтому я понял, что им не понравится, если парень увезет тебя на два дня раньше и пропустит канун Рождества в кругу семьи.